Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: литература и сетература (список заголовков)
21:20 

Если бы Вы читали обёртки от шоколадок, можно было бы избежать многих разочарований (с).
Бог, Солнце и Художник. 4. Про любовь

Елена Фельдман


Художник стоял перед зеркалом, театрально простерев руку к своему отражению. У Художника были серьёзные проблемы.
- Я вас любил… - с придыханием начал он, но тут же умолк. – Нет, прошедшее время тут не годится. Любовь моя, души услада… Слишком пафосно. Шаганэ ты моя, Шаганэ... О Боже!
Боже смущённо выступил из тени дверного косяка.
- Прости, что не постучался, но ты был так увлечён… Кстати, а что ты делаешь?
- А Ты будто не видишь, - буркнул Художник. – В любви признаюсь.
Бог озадаченно заглянул в зеркало.
- Нарциссизм? Понимаю, бывает…
- Да нет же! – Художник в нетерпении махнул рукой. – В общем, я на той неделе писал портрет… Ходил за хлебом… Случайная встреча на улице… Прекрасная Незнакомка… Э-э, да что тут говорить!
Художник сдёрнул простыню с подсыхающего рядом холста и развернул подрамник к Богу.
- О, - уважительно протянул тот. – Понимаю. И в чём же состоит твоё затруднение?
- Я не знаю, что ей сказать, - мрачно констатировал Художник. – Всё перебрал. И Шекспира, и Пушкина, и Джастина…
- Кого? – встрепенулся Бог, разглядывающий портрет.
- Неважно. В общем, я подозреваю, что она рассмеётся мне в лицо и уйдёт. И будет права.
Художник уселся на подоконник и щёлкнул зажигалкой. Вид у него был примерно как у Бога, проигравшего Солнцу третью партию в шахматы за утро.
Бог задумался.
- Знаешь, часто слова – не самое главное…
- А Ты когда-нибудь признавался девушкам в любви? – перебил его Художник, сердито пыхнув сигаретой.
Бог помахал рукой, разгоняя дымные облака.
- Ну… нет.
- Вот! Вот видишь! – в голосе Художника слышалось какое-то отчаянное торжество. – Как Ты можешь понять мои мучения?
- Послушай, - даже всегда невозмутимый Бог, похоже, начал терять терпение. – Я… присматриваю за вами дольше, чем ты можешь себе вообразить, и смею тебя заверить: часто влюблённые даже не знали языка друг друга, однако это ничуть им не мешало.
Художник по-прежнему молчал, однако вид у него был уже не такой сердитый.
- Для начала подари ей цветы, - предложил Бог. – Допустим, белую розу на длинном стебле. Уверен, после этого нужные слова придут сами.
- Ну ладно, уговорил, - Художник яростно растёр окурок в переполненной пепельнице. – Но если ничего не получится, Ты будешь виноват.
Бог только вздохнул.

- Солнце, - позвал Бог. – Солнце, ты меня слышишь?
- Да слышу, слышу, нечего орать, - из-за облака показался золотистый бок. – Будто ты не знаешь, что с двух до пяти у меня сиеста!
- Прости, но дело срочное, - как можно более виноватым тоном произнёс Бог.
- Какое дело может быть срочнее моего сна?!
- Ну… без тебя не обойтись. Ты - последняя надежда. Можно сказать, что без твоей помощи мир рухнет.
Солнце окончательно вынырнуло из-за облака. Стало ощутимо жарче.
- А что мне за это будет?
- Вечная благодарность, - не растерялся Бог. – Слава. Почитание. Твоё имя воспоют в легендах.
- Ну, если так… - Солнце умолкло и надолго задумалось.

Обычно днём обеденный дворик не отличался особенной популярностью, а сейчас и вовсе пустовал, если не считать Художника, в одиночестве понурившегося за дальним столиком. За окном зарядил дождь, крупные капли барабанили по большому, во всю стену, стеклу, тяжёлые грозовые тучи надёжно скрыли небо от Города.
Бог и Солнце выбрали местом для засады большую кадку с фикусом. Солнце по такому случаю убавило мощность до одной трети, и свечения почти не было видно.
- Ну, и чего мы тут ждём? – яростно шептало Солнце. – У Иерусалима крестного знамения? У апостола Андрея конца запоя?
- Подожди, - отмахнулся Бог. – У человеческих девушек положено опаздывать на свидания на пятнадцать минут. Это называется «этикет».
- Знать ничего не знаю о вашем этикете! Почему нельзя было дать мне спокойно поспать?
- Тсс! – шикнул Бог. – Вот она!
И правда, дальняя дверь с улицы отворилась, и во дворик, спешно складывая зонт, вбежала веснушчатая девушка в очках, свитере, драных джинсах и со стопкой конспектов под мышкой. Художник встрепенулся и поднялся на ноги, протягивая ей уже слегка поникшую белую розу.
- Давай! – скомандовал бог. – Сейчас!
Дворик наполнился радужным сиянием, превратившись в диковинную оранжерею – или райский сад? – полный тропических бабочек с огромными яркими крыльями и неземного света, в котором пульсировали серебряные и лазурные искры. В воздухе потянуло сладковатой, чуть терпкой свежестью молодой травы.
Бог поморщился.
- Со спецэффектами не перебарщивай.
Видение райского сада исчезло, но радуга осталась в глубине глаз Художника и на крохотных каплях росы, хрустальной нитью украсивших лепестки розы.
Девушка, словно во сне, взяла цветок, не отрывая взгляда от Художника:
- Я… я…
- Всё, можем идти, - с облегчением констатировал Бог, и они с Солнцем по-пластунски двинулись в сторону коридора.
Им в спину вдохновенно неслись цитаты из нового альбома Джастина Тимберлейка.

16:49 • 29.01.13

@темы: книжистое, литература и сетература, местный книжный за углом

19:05 

Читалово

Если бы Вы читали обёртки от шоколадок, можно было бы избежать многих разочарований (с).
Мои редкие и оттого особенные читатели, мимокрокодилы и просто наблюдатели ОБСЕ, хочу кой-что вам предложить :smirk:
Я верю в одно (может, не существующее) выражение: "Мы то, что мы читаем". Что же вы читаете, ммм? Мне очень интересно! Думаю, это не плохой способ узнать человека - прочитать то, что было прочитано сегодня им. Жду в комментах понравившиеся вам отрывочки из сегодня прочитанных текстов.
/сетература приветствуется, литература обнимается/
Не будьте попками - пишите!

моё

Лавкрафт Говард Филлипс "Сомнамбулический поиск неведомого Кадата"


...Так что Картер в одиночестве отправился через золотые поля, что тянулись таинственным шлейфом вдоль ивовых берегов реки, а коты повернули назад в лес.
Путешественник прекрасно знал сады, что простерлись между лесом и Серенарианским морем, и он весело шагал по-над поющей рекой Укранос, что бежала, точно следуя его маршрутом. Солнце вставало все выше над лесами и полянами, и в его лучах сочнее становились цвета тысяч бутонов, звездами сияющих на каждом пригорке и в каждой лощине. Весь этот край был словно объят дымкой благодати, ибо солнечного света и тепла здесь в избытке и нет более иного места, где бы так звонко пели птицы и жужжали пчелы, отчего люди, оказавшись в этих местах, мнят себя в сказочном мире и чувствуют, как их души переполняет столь великая радость и удивление, что потом они не в силах об этом и вспомнить.
К полудню Картер дошел до яшмовых террас Кирана, что сбегают к речному берегу и на которых высится тот храм приятства, куда один раз в году прибывает из своих дальних владений на сумеречном море царь Илск-Вад в золотом паланкине, чтобы вознести хвалу богу Украноса, услаждавшего его пением в юности, когда тот жил в домике на берегу реки. Весь из яшмы сложен и самый храм, и его стены, дворики и семь башен со шпилями занимают площадь в один акр, и его алтарь, куда через скрытые каналы впадает река, и бог тихо поет там ночами. Многократно луна, освещая своим сиянием эти дворики, террасы и шпили, слышит странную музыку, но что это за музыка — то ли песнь бога, то ли гимны таинственных жрецов, никто, кроме царя Илек-Вада, сказать не может, ибо лишь он входил в тот храм и воочию видел тех жрецов. А в этот дремотный час резная хрупкая храмина была безмолвна, и Картер, идя под лучами зачарованного солнца, слышал лишь невнятное бормотание великой реки и гомон птиц и пчел.
Весь день пилигрим брел среди благоуханных лугов, в благодатной тени пологих прибрежных холмов, чьи склоны испещрены мирными соломенными крышами и святилищами дружелюбных богов, идолов, вырезанных из яшмы или хризоберилла. Иногда он приближался к самой воде и посвистывал резвящимся в кристально чистом Украносе радужным рыбкам, а в иные минуты останавливался посреди шепчущих зарослей тростника и глядел на бескрайний темный лес на противоположном берегу, чьи деревья вплотную подступали к быстрым водам реки. В прошлых снах он видел диковинных топочущих буйпотов, что робко выходили из леса к реке на водопой, но теперь он не заметил ни одного. То и дело он останавливался понаблюдать за хищной рыбой, которая приманивала поближе к воде птичку-рыбака, дразня ее своими поблескивающими на солнце чешуйчатыми боками, и хватала несчастную за клюв огромными сильными губами в тот самый момент, когда крылатый рыбак отважно кидался на нее сверху.
Ближе к вечеру он взошел на поросший травой пригорок и увидал впереди пылающие в закатном солнце тысячи позолоченных шпилей Трана. Невообразимо высокие алебастровые стены этого поразительного города поднимались к высокой вершине и были вырублены из цельного куска — какими инструментами, не дано узнать никому, ибо эти стены древнее человеческой памяти. И как бы высоки ни были эти стены, с сотнями ворот и двумя сотнями сторожевых башенок, внутренние городские башни, белоснежные под золотыми шпилями, были еще выше, так что наблюдатели, стоящие на равнине за городом, могут видеть, как они устремляются в небесную высь, иногда являя взору свою громаду незамутненной, иногда подернутой сверху клочьями облаков и тумана, а иногда заволоченной низко стелющимся дымом, когда их шпили дивно сияют над клубящимися испарениями. А там, где ворота Трана открываются на реку, расположены огромные мраморные причалы с изукрашенными галеонами из душистого кедра и каламандра, которые качаются на натянутых якорных цепях, а чудные бородатые моряки, сидят на бочках или тюках, покрытых иероглифам дальних стран. А дальше, за городскими стенами, раскинулась сельская местность, где крошечные белые домики дремлют меж холмов, и узкие проселки со множеством каменных мостиков причудливо вьются меж ручьев и рек.
И вот по этому зеленому краю шел под вечер Картер и увидел, что от реки на чудесные золотые шпили Трана надвигаются сумерки. Уже темнело, когда он подошел к южным воротам и там был остановлен часовым в красном камзоле, которому пришлось рассказать три невероятных сна, дабы доказать, что он — сновидец, вполне достойный вступить на таинственные улицы Трана и посетить его базары, где продают всевозможные товары с изукрашенных галеонов...

@темы: местный книжный за углом, литература и сетература, книжистое

19:18 

Аромат - брат дыхания.

Если бы Вы читали обёртки от шоколадок, можно было бы избежать многих разочарований (с).
Недавно один весёлый человек спросил у меня про запах. Да, удивляться тут не надо: нужны были идеи, как описать запах персонажа. Я, стесна, с вопроса поорала чуток, но потом подумала... А ведь запахами действительно очень многое определяется. С помощью аромата можно воссоздать картину идиллии и расписать всё в красках Короля нашего ужасов прости господи Лавкрафта (и По сюда дописать и Кинга по усмотрению), можно передать всю добродетельность персонажа и его скверный, ужасный характер. В общем, запах действительно очень много значит. Думаю, для кого-нить и будут полезны мои разглагольствования.
Кидаю пару ссылок чтобвалялось. Если попрёт, чёнь-ть и начеркаем)
рас и два-с

@темы: литература и сетература

Зелёного ветра всплески

главная